Проект, он же виртуальный клуб, создан для поддержки
и сочетания двух мировых понятий: Русских и Швеции...
Шведская Пальма > Информация > Культура > Библиотека > Шведская история > Российская историография связей между Русью и Швецией в XI-XII вв.

В.О. Казанский

Российская историография связей между Русью и Швецией в XI-XII вв.

Отношения Древней Руси со Скандинавскими странами, в частности с Швецией, давно интересуют исследователей. Подробно и разносторонне изучалась древнейшая история русско-скандинавских взаимоотношений, прежде всего так называемый норманнский вопрос и проблема образования Древнерусского государства. Многопланово рассматривались история русско-шведских войн и отношения более позднего времени. Но русско-шведские связи ХI-ХII вв. до сих пор не являлись предметом специального изучения; в более широком временном охвате подвергались анализу политические и культурные связи России с Швецией или со Скандинавскими странами вообще (1). А ведь именно в XI в. завершалась интенсивная экспансия викингов и шел процесс становления государственности и в Швеции, и на Руси. Христианизация, почти одновременно проводившаяся в обеих странах, оказала большое влияние на межгосударственные отношения — от тесных торговых и политических связей до полного прекращения мирных контактов и начала активных военных действий.

Своеобразие историографической ситуации рассматриваемого времени объясняется прежде всего ограниченными возможностями источников — из собственно шведских письменных источников до середины XII в. нам известны только лаконичные рунические надписи, а сведения русских летописей и некоторых других литературных памятников по этому вопросу малочисленны и скудны. Сложность представляет и само установление различий в отношениях Руси со шведами, норвежцами и датчанами в XI в. (2). Исследователями привлекаются археологические материалы, а также хроники, саги (3), стихи скальдов, исторические и географические сочинения. Эти источники позволяют говорить о наличии тесных контактов между Русью и Швецией в ХI-ХII вв.: о посещениях, проживании и разнообразной деятельности скандинавов, в частности шведов, на Руси, в качестве наемников — князей, воинов в княжеских дружинах, беглецов, купцов и дипломатов (4), а также о пребывании в Швеции жителей Древней Руси, прежде всего торговцев и послов.

К шведским руническим надписям как к источникам, освещающим контакты между Русью и Швецией, первым обратился Ф.А.Браун, подготовивший к изданию том комментированных текстов рунических надписей, в которых упоминаются Русь, Византия и Восток («земля сарацин») (5). Но по ряду обстоятельств было опубликовано лишь несколько статей с анализом сведений о Руси в шведских рунических надписях. Две из них посвящены событиям XI в., в частности появлению на Руси при дворе Ярослава Мудрого конунга Шимона (Симона), вероятно, из Сёдерманланда (6), и экспедиции Ингвара Путешественника (7). Ф.А.Браун доказывает, что Ингвар — «отпрыск древнешведского царственного рода», внук дочери Эйрика Победоносного, сестры Олава Шётконунга (Скотконунга). Кроме того, Ингвар был тесно связан с русской великокняжеской семьей как племянник Ингигерд, жены Ярослава Мудрого (8).

В последние десятилетия исследователи вновь обратились к руническим надписям как источникам по истории русско-скандинавских отношений (9). М.Б.Свердлов систематизировал данные рунических текстов, содержащих ценные сведения (основные древнескандинавские топонимы на Руси) о связях Руси и Швеции (10). Почти одновременно Е.А.Мельникова опубликовала статью, положившую начало ряду ее исследований скандинавских рунических надписей (11). Были собраны и тщательно проанализированы тексты рунических надписей Х-ХIII вв. (в том числе и шведские), обнаруженные как на территории Скандинавии, так и России (12). По мнению Е.А.Мельниковой, анализ лексики рунических текстов позволяет установить, что основной целью посещения скандинавами Древней Руси было личное обогащение, приобретение материальных ценностей путем торговли, грабежа или вознаграждения за службу (13).

В истории русско-шведских связей особый интерес представляет время правления Ярослава Мудрого. Именно в конце X — начале XI в. происходило становление новых межгосударственных форм в политических контактах стран Скандинавии и России (14), что было обусловлено прежде всего образованием единого Древнерусского и началом становления Шведского государства. Одной из таких новых форм связей стали династические браки, объединившие славянские и скандинавские правящие семейства (15). Вопросы, связанные с браком Ярослава Мудрого и дочери шведского конунга Олава Шётконунга — Ингигерд, неоднократно изучались российскими историками (16). Их труды основаны на зарубежных источниках; в русских сведения об этом браке отсутствуют (17).

Династические браки уже тогда были средством развития и регулирования политических отношений. Историография вопроса о причинах, склонивших Ярослава Мудрого к вступлению в брак с Ингигерд, подробно рассмотрена Т.Н.Джаксон (18). Перечислим вслед за нею основные гипотезы. Так, Е.А.Рыдзевская считает причиной стремление заключить с Олавом Шётконунгом союз для предотвращения возможной агрессии если не им самим, «то покровительствуемыми им его друзьями и гостями» (19). О.И.Богуславский мотивирует вступление в брак стремлением к стабилизации обстановки в регионе Южного Приладожья, отрицательно сказывавшейся на состоянии международной торговли и безопасности Новгорода (20). По мнению А.В.Назаренко, разделяемому и Е.А.Мельниковой, и Т.Н.Джаксон, брак явился следствием политики Ярослава, направленной на создание антипольской коалиции в борьбе за киевский стол (21).

Согласно «Саге об Олаве Святом», возникновение Ладожского ярлства и управление им ярлом Рёгнвальдом, родственником Ингигерд, было единственным и определяющим условием заключения брака между Ярославом Мудрым и Ингигерд (22). Ладожское ярлство образовало бы «своеобразную буферную зону между Скандинавией и Русью» и защищало бы Ладогу от шведов, а само ярлство, переданное в лен Рёгнвальду, было бы защищено от норвежцев (23). По мнению Г.В.Глазыриной, это сообщение саги об условии заключения брака «вряд ли является достоверным, поскольку противоречит данным об имущественно-правовом состоянии общества Скандинавии и Руси в начале XI в.»(24). Подробный обзор работ о статусе Рёгнвальда и о характере княжеского владения в Ладоге сделала Т.Н.Джаксон (25).

Ранее не исследованному вопросу о причинах появления Рёгнвальда в Ладоге был посвящен доклад В.О.Казанского и Д.А.Мачинского на международной конференции в Пскове (26). Могущественный ярл Рёгнвальд и его жена Ингибьёрг, сестра норвежского конунга Олава Трюггвасона, легко променяли христианизированный и выгодно расположенный Вестеръётланд на более отдаленную Ладогу, в окрестностях которой еще жили язычники. На первый взгляд, это было бегство от гнева Олава Шётконунга (27), но, возможно, причина гораздо глубже. В первом издании «Круга Земного» (28) есть главы, не вошедшие в более поздние издания, в том числе и в русский перевод (29). Одна из них содержит сообщение о том, что Рёгнвальд, ярл Вестеръётланда, в то время, когда против Олава Трюггвасона был создан союз трех владык, посватался к его сестре Ингибьёрг. Она поставила условием брака не только принятие христианства Рёгнвальдом, но и христианизацию всего Вестеръётланда, что и было сделано (30). Таким образом, Рёгнвальд и Ингибьёрг выступали как сторонники Олава Трюггвасона, его политики христианизации и, естественно, продолжения давних и прочных связей с Северной Русью.

Особое место занимает вопрос о распространении в середине и второй половине XI в. христианства в Швеции и о роли русской церкви в этом процессе. Распространение киевского православия за пределы Руси не являлось предметом специального изучения (31). Финляндский историк М.Дрейер говорит о распространении в середине XI в. православной веры вместе с русской торговлей через южную Финляндию и Аландские острова на запад до Сигтуны, где шведский конунг Эмунд Слемме поставил придворным епископом Осмунда, посвященного в сан в 1054 г. «в стране полян», то есть в Киеве (32).

Археологи отмечают «своеобразие католической Скандинавии», где найденные кресты-подвески хотя и уступают по численности таким находкам на Руси, но все же исчисляются десятками. Появившись в Скандинавии уже в X в., кресты-подвески распространяются здесь примерно до конца XII в. С учетом определенных параметров сравнения степень распространения крестов в Скандинавии, особенно в Швеции, сопоставима со странами православной культуры (33).

Очень интересны приводимые Е.А.Мельниковой наблюдения А. Шёберга по поводу встречающихся в Швеции на рунических камнях первой половины — середины XI в. крестов как элементов орнамента, среди которых нередок и греческий (вписанный в круг), считающийся заимствованным из Византии. А. Шёберг полагает, что наиболее распространенная на упландских памятниках формула «Бог да поможет его душе и Божья матерь» возникла под влиянием православия (34).

Продолжает эту тему статья В.О.Казанского и Д.А.Мачинского (35), где подробно рассмотрена существующая в русской историографии гипотеза о происхождении шведского короля Стенкиля, сына упомянутого выше ярла Рёгнвальда (36), роли Стенкиля и его династии в процессе христианизации Швеции.

После изгнания с трона короля Хальстейна, сына Стенкиля, шведами был призван некий Анунд, находившийся в то время на Руси (сведения о прибытии Анунда с Руси содержатся только у Адама Бременского). Так, Ф.А.Браун отмечал, что Анунд и Ингвар Путешественник были братьями из упландской династии, уехавшими на Русь во время междоусобной борьбы в Швеции. Ингвар погиб (37), а Анунд оставался на Руси, пока его не призвали в Швецию (38). Инги, сын Стенкиля (некоторые зарубежные исследователи полагают, что Анунд идентичен Инги, брату Хальстейна и сыну Стенкиля), был изгнан на три года с шведского трона за отмену языческих законов. Вернувшись на престол, он на государственном уровне продолжил уже бесповоротную христианизацию страны. В 1095 г. Инги выдал свою дочь Кристину замуж за новгородского князя Мстислава, сына Мономаха (39). Если учесть особые связи Мстислава с Ладогой (например, строительство там каменной крепости в 1114г.), становится весьма вероятным, что этим браком решались спорные проблемы владения Ладогой и вновь определялся ее особый статус в составе Новгородской земли (40).

Признавая необходимость дополнительных изысканий в вопросах о происхождении династии Стенкиля (Ю.В.Коновалов (41), например, считает Рёгнвальда сыном Сфанды, близкой родственницы Сигрид Гордой, и Улеба (Ульва), князя Ладоги и Новгорода) и о православном прозелитизме, тем не менее представляется возможным говорить о существовании в XI в. интенсивных связей между Северной Русью и Швецией и о взаимном влиянии на процессы христианизации, практически одновременно начавшиеся в обеих странах.

Помимо династических связей в структуре политико-дипломатических отношений тесные связи с Швецией проявлялись в торговле. О торговых контактах Руси и Скандинавии свидетельствуют данные нумизматических исследований, основанных на находках скандинавских монет на территории Древнерусского государства и русских монет в Скандинавских странах. Дополняя известия письменных источников и археологических данных, нумизматический материал подтверждает наличие торговых отношений и торгово-экономических связей Руси и Швеции в Х1-ХП1 вв.

Результаты исследований нумизматического материала привел В.М.Потин (42). Наиболее ранние находки на территории Руси шведских монет XI в. представлены в Ложголовском кладе (не ранее 1030 г.), где из 89 монет одна шведская, и Нагищенском (не ранее 1055 г.), где из 1118 монет две шведских. Особенностью распространения скандинавских монет, в том числе шведских, было их сравнительно позднее появление в древнерусских кладах (вторая четверть XI в.). Количественно преобладают монеты времени усиления экономических и политических связей Скандинавии и Руси (рубеж Х-ХI вв.). Зарегистрированные в древнерусских находках шведские монеты относятся ко времени правления шведских конунгов Олава Шётконунга (в двух кладах — 3 экземпляра) и Анунда-Якоба (в трех кладах — 4 экземпляра), хотя чеканка была малочисленной (43). Процент кладов на Руси XI в. с шведскими монетами составлял только 8%, а процент шведских монет — лишь 0,13% (для сравнения — датских монет имелось соответственно 30,6% и 1,1%) (44).

Древнерусские монеты также представлены в шведских находках на о. Готланд — два сребреника, один времени княжения Владимира, другой Ярослава Мудрого. Имеются и скандинавские подражания сребренику Ярослава (в Швеции - 3 экземпляра) (45).

Временной и географический охват в работах В.М.Потина несколько шире и, суммируя данные исследований, он делает вывод о тесных и оживленных русско-скандинавских связях прежде всего как о мирных экономических взаимоотношениях, в которых в разное время была более заинтересована то одна, то другая сторона.

К XII в., с изменениями трасс Волжского и Днепровского торговых путей, торговые связи Руси утверждаются через Балтику, и Новгород контролирует большую часть побережья Финского залива. Новгородцы в торговых поездках посещают шведские города Сигтуну, Нючёпинг, Торсхеллу и о. Готланд. С установлением самостоятельности Новгорода после 1136 г. торговые отношения Руси и Швеции регламентируются на межгосударственном уровне. Сохранившиеся первые торговые договоры конца XII — XIII в. содержат ссылки на более ранние соглашения (46). В русских летописях появляются первые свидетельства о торговых связях Новгорода и о. Готланд (47).

К XI в. (или к рубежу Х1-ХИ вв.) относятся сведения о строительстве в Новгороде первой католической церкви св. Олава (48) и основании Готского торгового двора (49), что свидетельствует об уже давних, развитых и постоянных торговых связях между Новгородом и Готландом. Новгород как крупный торговый центр привлекал скандинавов возможностью приобрести драгоценные византийские ткани, произведения ремесла и художественных промыслов Руси (50), Византии и стран Востока, ценные русские меха (51).

В XII в. в Швеции существовали русские церкви — в крупнейшем торговом центре Сигтуна и на Готланде. В селениях Гарда и Челлунга на Готланде найдены фундаменты двух каменных русских церквей с остатками фресок. И.П.Шаскольский предполагает, что обе церкви являются постройками новгородских купцов и в росписи участвовали русские или русско-византийские мастера (52). По мнению Б.Г.Васильева, фрески обеих церквей были созданы в одно время и одними и теми же мастерами. Ряд признаков свидетельствует о более сильном влиянии византийского искусства на эти фрески, что отличает их от памятников монументальной живописи Новгородской земли (53).

Воздействие древнерусской культуры на скандинавскую, особенно в XI в., было разнообразным и значительным. Поскольку наиболее тесные торговые и культурные связи складывались между Древней Русью и Швецией, Е.А.Мельникова рассмотрела лексические заимствования в древнешведском языке из древнерусского. Слов, образовавших несколько семантических групп, насчитывается не менее двенадцати. Это лексика, связанная с дружинным бытом: седло (sapul), лука (loka), лава (лавка; lave), кош (кошель; katse), хмель (humle); с торговыми отношениями: торг (torg), соболь (sobel), шелк (silke), безмен (besman), ладья (lodhia); отражающая формы русско-скандинавских связей: толк (tolk), граница (groens) (54). Кроме того, шведский исследователь Л.Грот приводит предположение о том, что в XII в. шведы заимствовали имя Свя-тополк в форме «Svantepolk», которая просуществовала в таком виде до XVI в., а затем сократилась до «Svante» (55).

Контакты со Швецией оказали влияние и на русский язык. В нем появились слова и понятия из области социальных и экономических отношений: «гридь»- дружинник, телохранитель; торговых связей: «тиун» - управляющий, староста; «ябетник» — судебный чиновник; «берковец» — мера веса (от названия Бирка)(56). Г.А.Некрасов говорит о существовании в ХI-ХII вв. русско-шведского жаргонного языка, сложившегося в результате интенсивных торговых или иных связей (57). Но Т.В.Рождественская считает, что до тех пор, пока мы не располагаем надежными лингвистическими свидетельствами, предположение о существовании на Руси особого торгового койне не может быть принято. Пример с топонимом «Поромонь двор» убеждает в обратном: древнескандинавский термин "farmenn» (путешественники, ведущие заморскую торговлю; торговые люди) перешел и в «обрусевший» топоним «Поромонь», и в антропоним «Фарьман», что свидетельствует о быстрой адаптации и глубоком врастании оседавших в Новгороде скандинавов в быт, культуру и языковую ситуацию Древней Руси (58).

Многие ученые соотносили прекращение на Руси захоронений по типу камерного погребения, связанного со скандинавской погребальной традицией IХ-Х вв., с распространением христианства. Но археологические исследования выявили целый пласт камерных захоронений на Северо-Западной Руси, совершенных в интервале между началом XI и концом XII в. Тесно связанные со скандинавской, но уже являющиеся частью местной христианской погребальной традиции, захоронения отражают, вероятно, представления в русском обществе того времени о престижном типе погребения для представителей центральной власти (59).

Процессы обострения отношений между Русью и Швецией со второй половины XII в. и прекращения мирных| связей до середины XIV в. подробно и многопланово изучены И.П.Шаскольским. Он показывает неслучайность начавшейся вражды, имевшей вполне определенные задания и цели. Разделяя борьбу между Новгородом и Швецией в ХIIIII вв. на несколько этапов, исследователь утверждает, что основным объектом борьбы двух государств в это время была территория Финляндии. Появление шведов у выхода из Финского залива на юго-западе Финляндии в 50-е годы XII в. ставило под угрозу доминирующее положение Новгорода в Финляндии и перекрывало основной путь внешней новгородской торговле. Контакты между шведами и новгородцами были прерваны с прекращением торговых отношений (60).

1 Пашуто В. Т. 1) Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 21-31, 146-150; 2) Русско-скандинавские отношения и их место в истории раннесредневековой Европы // Сканд. сб. Таллин, 1970. Вып. XV. С. 51-62; Свердлов М.Б. Скандинавы на Руси в XI в. // Там же. 1974. Вып. XIX. С. 55-69; Свердлов М.Б., Шаскольский И.П. Культурные связи России и Швеции в 1Х-ХУ1 вв. // Там же. 1986. Вып. XXX. С. 1 13-123; Некрасов Г.А. Тысяча лет русско-шведско-финских культурных связей: 1Х-ХУН1 вв. М., 1993. С. 11-28.

2 Шаскольский И.П. Экономические связи России с Данией и Норвегией в 1Х-ХУИ вв. // Исторические связи Скандинавии и России 1Х-ХХ вв. Л., 1970. С. 11, 42.

3 Известна только одна собственно шведская сага - «Сага о гутах», записанная в начале XIII в. и изданная на русском языке в переводе С.Д.Ковалевского (Сага о гутах// Средние века. 1975. № 3. С. 307-311).

4 Пашуто В. Т. Русско-скандинавские отношения... С. 61; Свердлов М.Б. Скандинавы на Руси... С. 60-63; Свердлов М.Б., Шаскольский И.П. Культурные связи... С.1 19.

5 Свердлов М.Б. Ф.А.Браун — исследователь скандинавских источников по истории Древней Руси // Сканд. сб. 1976. Вып. XXI. С. 222.

6 Браун Ф.А. Фрианд и Шимон, сыновья варяжского князя Африкана // Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук. СПб., 1902. Т. VII. Кн. I. С. 359-365.

7 Браун Ф.А. Кто был Ингвар-путешественник? // Записки неофилологического общества. СПб., 1910. Вып. IV. С. 270-276.

6 Ф.А.Браун опубликовал также шведскую надпись конца XII в. — единственную руническую надгробную надпись, найденную на территории Древней Руси. См.: Браун Ф.А. Шведская руническая надпись, найденная на о. Березани // Известия археологической комиссии. СПб., 1907. Вып. 23. С. 66-75.

9 Об истории изучения рунических надписей в России см.: Мельникова Е.А. Скандинавские рунические надписи: (Тексты, перевод, комментарий). М., 1977. С. 24-27.

10 Свердлов М.Б. Известия шведских рунических надписей о скандинавах на Руси и в Византии // Археографический ежегодник за 1972 г. М., 1974. С. 102-109.

11 Мельникова Е.А. Сведения о Древней Руси в двух скандинавских рунических надписях // История СССР. 1974. № 3. С.170-178.

12 Мельникова Е.А. 1) Свидетельства скандинавских рунических надписей Х1-Х11 вв. о народах Восточной Европы // Сканд. сб. 1975. Вып. XX. С. 158-166; 2) Скандинавские рунические надписи...; Дучиц Л.В., Мельникова Е.А. Надписи и знаки на костях с городища Масковичи//ДГ. 1980. М., 1981. С. 185-216; Мельникова Е.А., Седова М.В., Штыхов Г.В. Новые находки скандинавских рунических надписей//ДГ. 1981. М., 1983. С. 182-186.

13 Мельникова Е.А. Свидетельства... С.164.

14 См.: Свердлов М.Б., Шаскольский И.П. Культурные связи... С.118; Лебедев Г.С. Русь и чудь, варяги и готы: (Итоги и перспективы историко-археологического изучения славяно-скандинавских отношений в I тыс. н.э.) // Историко-археологическое изучение Древней Руси: Итоги и основные проблемы (Славяно-русские древности. Вып. I.) Л., 1988. С. 81.

15 Кирпичников А.Н., Дубов И.В., Лебедев Г.С. Русь и варяги: (Русско-скандинавские отношения домонгольского времени) // Славяне и скандинавы. М., 1986. С. 290-291.

16 Из последних работ см.: Глазырина Г.В. Свадебный дар Ярослава Мудрого шведской принцессе Ингигерд (к вопросу о достоверности сообщения Снорри Стурлусона о передаче Альдейгьюборга / Старой Ладоги скандинавам) //ДГ. 1991. М., 1994. С. 240-244; Джаксон Т.Н. Ингигерд, жена князя Ярослава Мудрого, в изображении «Пряди об Эймунде» // Восточная Европа в древности и средневековье. Древняя Русь в системе этнополитических и культурных связей. Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто: Тезисы докладов. М., 1994. С. 14-15.

17 Подробнее об источниках о сватовстве и женитьбе Ярослава и Ингигерд см.: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая треть XI в.): (Тексты, перевод, комментарий), М., 1994. С. 153-161.

18 Там же. С. 155.

19 Рыдзевская Е.А. Сведения о Ладоге в древнесеверной литературе // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры АН СССР. М.; Л., 1945. Вып. 11. С. 51-65.

20 Богуславский О.И. Южное Приладожье в системе трансев-разийских связей 1Х-ХН вв. // Древности Северо-Запада России: (Славяно-финско-угорское взаимодействие, русские города Балтики). СПб., 1993. С. 152.

21 См. подробнее: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги... 1994. С. 155.

22 Сага об Олаве Святом. Гл. ХС1И // Снорри Стурлусон. Круг Земной. М., 1980. С. 234-235.

23 Богуславский О.И. Южное Приладожье... С. 152.

24 Глазырина Г.В. Свадебный дар Ярослава Мудрого... С. 244.

25 Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги... С. 159-160.

26 Казанский В.О., Мачинский Д.А. К предыстории Ладожского ярлства // Русь и Скандинавия: Материалы международной научной конференции. Псков, 1999 (в печати).

27 Сага об Олаве Святом. Гл. ХС1П. С. 234-235.

28 НеimsKringla / Utg.. аv Johan Peringskjöld. Stockholm, 1697.

29 Снорри Стурлусон. Круг Земной.

30 НеimsKringla. S. 350-353. Текст аналогичного содержания есть в «Книге с Плоского острова»: Flateyjarbok I-III. Christiania, 1860-1868. Вd I. S. 332, 370.

31 См.: Некрасов Г.А. Тысяча лет... С. 26.

32 Дрейер М. Новый взгляд на историю Финляндии ХIIII вв. // Сканд. сб. 1986. Вып. XXX. С. 73-84; см. также: Мельникова Е.А. Русско-скандинавские взаимосвязи в процессе христианизации: (IХ-ХIII вв.) // ДГ. 1987. М., 1989. С. 260-268.

33 Лесман Ю.М. Несколько замечаний о находках крестов-подвесок в Скандинавии // Ладога и Северная Русь. Чтения, посвященные памяти Анны Мачинской. Старая Ладога, 21-22 декабря 1995 г.: Материалы к чтениям. СПб., 1995. С. 45-47.

34 Мельникова Е.А. Русско-скандинавские взаимосвязи... С. 264, примеч.

35 Казанский В.О., Мачинский Д.А. «Ладожская династия» христианизировала Швецию? //Ладога и Северная Европа. Вторые чтения, посвященные памяти Анны Мачинской. Старая Ладога, 22-23 декабря 1996 г.: Материалы к чтениям. СПб., 1996. С.62-67.

36 Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1959. Т. 1. С. 205; Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С. 98; Мачинский Д.А., МачпнскаяА.Д. Северная Русь, Русский Север и Старая Ладога в VIIII вв.// Культура Русского Севера. Л., 1988. С. 44-58; Коновалов Ю.В. Русско-скандинавские связи середины IX — середины XI вв. // Историческая генеалогия. Екатеринбург; Париж, 1995. Вып.5. С. 56.

37 Мельникова Е.А. Экспедиция Ингвара Путешественника на восток и поход русских на Византию в 1043 г. // Сканд. сб. 1976. Вып. XXI. С. 74-87.

38 Свердлов М.Б. Известия о русско-скандинавских связях в хронике Адама Бременского // Сканд. сб. 1967. Вып. XII. С. 276.

39 Казанский В.О., Мачинский Д.А. «Ладожская династия»... С. 65.

40 Мачинская А.Д., Мачинский Д.А. Некоторые летописные известия в «Истории Российской» В.Н.Татищева и Ладога IX-XI вв. // Ладога и Северная Русь. Чтения, посвященные памяти Анны Мачинской. Старая Ладога, 21-22 декабря 1995 г.: Материалы к чтениям. СПб., 1995. С. 4-7.

41 Коновалов Ю.В. Русско-скандинавские связи... С. 47, 56.

42 Потин В.М. 1) Древняя Русь и европейские государства в Х-ХIII вв. Л., 1968; 2) Русско-скандинавские связи по нумизматическим данным (IХ-ХII вв.) // Исторические связи Скандинавии и России 1Х-ХХ вв. С. 64-80.

43 Потин В.М. Русско-скандинавские связи... С. 77.

44 Там же. С. 66.

45Там же. С. 78-79.

46 Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949.

47 Новгородская Первая летопись Старшего и Младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 22, 39.

48Мельникова Е.А. Сведения о Древней Руси... С. 175-178.

49 Рыбина ЕЛ. 1) Археологические очерки истории новгородской торговли Х-ХIV вв. М., 1970. С. 121-153; 2) Ийоземные дворы в Новгороде ХII-ХVII вв. М., 1986.

50 На основании изучения многочисленных археологических находок наборных поясов в Швеции, Финляндии и Лапландии исследователи сходятся в мнении, что вещи эти — привозные, очевидно, с территории Древней Руси, и называют их «восточными поясами». Кроме того, в Смоланде (Швеция) был найден мешок (XI в.?) с изделиями и украшениями (в частности, бляшки для таких поясов), вероятно, принадлежавший купцу, побывавшему на Руси и в Финляндии.

51 Свердлов М.Б. Скандинавы на Руси... С. 60; Джексон Т.Н. Отражение торговли Новгорода со Скандинавией в древнескандинавской письменности // Сканд. сб. 1988. Вып. XXXII. С. 117-127.

52 Шаскольский И.П. Памятники русско-византийского искусства на острове Готланд // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1991. Вып. XXIII. С. 141.

53 Васильев Б.Г. К вопросу о взаимосвязи фресок Готланда и Древней Руси // Современность и археология: Международные чтения, посвященные 25-летию Староладожской археологической экспедиции. СПб., 1997. С. 87-89.

54 Мельникова Е.А. Древнерусские лексические заимствования в шведском языке // ДГ. 1982. М., 1984. С. 62-75.

55 Грот Л. Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север. Историко-культурные связи (к 210-летию Александра Лаврентьевича Витберга): Материалы научного симпозиума. Киров, 1997. С. 152-160.

56 Свердлов М.Б., Шаскольский И.П. Культурные связи... С. 119.

57 Некрасов ГА. Тысяча лет... С. 20.

58 Рождественская Т.В. Еще раз о топониме «Поромонь двор» в летописном известии (1015) 1016г.// Памятники средневековой культуры. Открытия и версии: Сб. статей к 75-летию В.Д.Белецкого. СПб., 1994. С. 205-209.

59 Соболев В.Ю. Древнерусские камерные погребения Новгородской земли // Русь и Скандинавия: Материалы международной научной конференции. Псков, 1999 (в печати).

60 Шаскольский И.П. 1) Борьба Руси со Швецией перед Невской битвой // Военно-исторический журнал. 1940. № 7. С. 90-95 ; 2) Сигтунский поход 1 187 г. // Исторические записки. 1949. Т. 29. С. 135-163; 3) Борьба новгородцев и карел против шведской экспансии в XII в. // Известия Карело-Финского филиала АН СССР. Петрозаводск, 1951. № 2. С. 3-23; 4) Маршрут торговых путей из Невы в Балтийское море IХ-ХIII вв. // Географический сборник. 1954. Вып. III. С. 146-159; 5) Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в ХII-ХIII вв Л 1978.

på svenska

В Стокгольме:

19:12 20 августа 2018 г.

Курсы валют:

1 EUR = 10,1176 SEK
1 RUB = 0,1163 SEK
1 USD = 8,8715 SEK

Рейтинг@Mail.ru


Яндекс.Метрика
Swedish Palm © 2002 - 2018