Проект, он же виртуальный клуб, создан для поддержки
и сочетания Швеции и Русскоязычных...

Елена Горбачевская

Рассказы о всякой всячине

Содержание:

Кулинария и грамматика

Инвалид

Будни агентов

Кулинария и грамматика

Вся беда в том, что у меня в голове очень мало места.

Вот, говорят, что плохо, когда голова пустая.

Неправда! В пустую-то как раз столько всего уместить можно, а вот в моей если уж засела какая мысль или дело, то что-нибудь другое в нее никак не помещается!

Вот и сейчас я сосредоточилась на предстоящем уроке английского и поэтому напрочь забыла, куда после переезда засунула скороварку. А мне еще борщ варить!

Разумеется, самым простым решением вопроса было бы спросить кого-нибудь из домашних. Сына, например. Только вот он же потом весь день будет издеваться над бедной старушкой-матерью и ее мнимым склерозом. А ведь не понять ему всей глубины проблемы! Вот и приходится идти на хитрости.

- Са-а-а-ня! – заорала я из кухни. – Иди сюда, пожалуйста!

- Что случилось? – недовольно пробасил «ребеночек».

- Сынок, принеси мне, пожалуйста, скороварку, - произнесла я как можно более ласково.

- А ты что, сама не могла ее взять? – пробурчал он.

- Так ведь тяжелая, - попыталась оправдаться я.

Саня извлек кастрюлю из верхнего кухонного шкафчика.

Надо же, никогда бы не подумала искать ее именно там!

- Тяжелая, видите ли, - продолжал ворчать он. – А тащить ее за тысячу километров не тяжело было?

- Так ведь это машина ее везла! Скажи «спасибо», что я не заставила тебя волочь ее на самолете!

- Ага, прямо с борщом! – сыну идея явно понравилась. – Прикинь, как я объяснялся бы со службой безопасности?!

- А что? Сказал бы, мол, это – моя ссобойка. Представляешь, проталкиваешься в «Яке-40» к своему сиденью с пятилитровой шипящей кастрюлей в руках: «Извините, пожалуйста! Разрешите! Осторожно, не обожгитесь!»

- Хорошо бы! – мечтательно протянул он. – Да только клапан сорвет, пока нести буду.

- А ты его – скотчем предварительно. Зато потом сел бы на место, открыл бы, достал ложку и принялся хлебать прямо в салоне, да с чесночком! Только вообрази, в каком восторге были бы все пассажиры!

- Д а уж! Это – не то, что их засохшие бутерброды! Только вот нереально – таможня бы не выпустила, - с сожалением покачал головой Саня.

- А ты бы «на лапу» дал.

- И все-таки не пойдет, - со вздохом он наконец-то отдал мне скороварку. – Если борщ будет холодный, то есть будет невкусно, а если горячий, то она может запросто рвануть от перепада давлений. А меня за неумышленный терроризм в тюрьму упекут!

- Это точно. Еще и за моральный ущерб добавят. Представляешь, в каком виде будут уцелевшие пассажиры?! Ладно уж, спасибо!

Я справилась довольно быстро, даже осталось время повторить английский.

И только я углубилась в тонкости грамматики, как в переполненную голову тонким уколом вонзилась мысль: а ведь у меня-то сметаны нет!

Я помчалась в магазин. И, чтобы было быстрее, решила не бежать, а лететь. В любом случае это позволило бы мне значительно сократить расстояние. Ярко светило солнышко, было совсем тепло, почти лето, и летать в такую погоду – одно удовольствие. Я уже набрала высоту, когда в левую ладонь мне что-то мягко ткнулось.

Это было милое существо, похожее на игрушечного медвежонка. Пушистая коричневая шерстка искрилась на солнце, влажные карие глаза светились улыбкой. Оно кружилось рядышком, трогало меня своей мягкой лапкой, приглашая поиграть.

- Ты меня, пожалуйста, извини, - смущенно пробормотала я. – Сейчас мне очень некогда. Приходи ко мне вечером, тогда и поиграем!

- А у меня не бывает вечера, - неожиданно для меня ответило существо.

- Как это?

- Я ведь – Герундик, то есть Едящий. Поэтому у меня время всегда немножко после полудня, когда можно как следует подкрепиться!

Я встряхнула головой. Приснится же такое!

Оказывается, она, голова то есть, покоилась на раскрытом учебнике английского языка. Окончательно просыпаясь, я прочла: «Поскольку формы герундия в русском языке нет, его значение может передаваться существительным, глаголом в личной форме, деепричастием и придаточным предложением. Образуется так же, как и причастие 1-го вида…»

Что ж, можно сказать, повторила!

Как ни странно, занятие прошло довольно удачно. Мне даже удалось изложить по-английски способ приготовления борща.

Впрочем, подобный опыт у меня уже был. Несколько лет назад я делилась секретами кулинарии с коллегами мужа из Испании. Судя по тому, что они потом прислали письмо, в котором благодарили за рецепт, им удалось не только что-то приготовить, но и остаться при этом в живых, то есть инструкции были достаточно точными. Правда, я далека от уверенности в том, что та еда, которую они приготовили, имела хоть какое-то отношение к борщу.

Итак, в прекрасном настроении я возвратилась домой и тут же зашла в кухню.

За круглым столом между мужем и сыном перед почти пустой тарелкой чинно восседал Герундик. Его беленький слюнявчик был забрызган борщом, зато физиономия светилась довольством, сильно контрастируя с изумленными лицами моих мужчин.

- А, вот и ты! – как ни в чем не бывало, констатировал он. – Давай, садись, пока не остыло. А я, видишь ли, решил воспользоваться приглашением. Между прочим, ты замечательно готовишь!

Герундик принялся энергично работать ложкой, и вскоре его тарелка совсем опустела. Он тщательно вытер мордочку салфеткой, отвязал и положил на стол слюнявчик.

- Ну, что? Я пошел. А то на обед опоздаю. Или у вас еще что-то съестное есть?

Я взглянула на лица мужа и сына, на которых не угадывалось ни малейшего проблеска интеллекта. Боюсь, и я в этот момент ничем от них не отличалась.

- Я шучу, - улыбнулся Герундик. – И вовсе я не такой уж наглый и бесцеремонный, это все – выдумки. Спасибо большое, было очень вкусно!

И он выпорхнул в открытое окно.


11 марта 2002 г.
Стокгольм.

Инвалид

«Пропало чувство юмора. Особые приметы: достаточно тонкое и сдержанное, с компьютерным уклоном. Сильно зависит от погоды и других обстоятельств: при высоком атмосферном давлении, ясном солнце, а также во время приема вовнутрь алкоголя – изощренное и искрометное; в противном случае и после употребления большого количества вышеназванного вещества – мрачное и склонное к почернению. Прошу срочно вернуть за вознаграждение», - крупно и разборчиво, как и требовалось, было написано в моем бланке. Дальше стоял номер телефона. Я протянул заполненную бумажку девушке в окошко.

- Триста сорок шесть знаков, - невозмутимо констатировала она. – За срочность доплачивать будете?

- Да, конечно, - кивнул я и торопливо полез за кошельком.

- Ждите ваше объявление в завтрашней газете. Следующий!

Я вышел на улицу. Странное ощущение: весна, солнышко светит, а я чувствую себя так, будто тяжело болен. Словно вдруг одним махом стал инвалидом: ослеп или же оглох. Даже Маринку заметил не сразу.

- Макс, привет! – весело прощебетала она. – Ты с чего это какой-то совсем никакой?

- Да вот, понимаешь, беда у меня случилась, - я принялся путано объясняться.

Хорошо, что Маринка – изумительная девушка. Можно сказать, повезло мне с ней. Сразу уловила всю суть и глубину проблемы.

- А когда ты это обнаружил?

- Да вчера ночью, когда принялся читать рассказы первоапрельского конкурса. Ни разу даже не улыбнулся!

- Ну, это – еще не показатель, - буркнула она, да только я мимо ушей пропустил.

- Вот я и подумал, что плохо дело. Полез на сайт анекдотов – и тут скукота. А уж сегодня, когда народ рассказывал подробности чьей-то там вечеринки, и все пополам складывались, а меня тоска грызла – все, думаю! Приплыл…

- Может, кто из ребят позаимствовал? Шутки ради, а?

- Да спрашивал, - я безнадежно махнул рукой. – Всех обзвонил, только без толку!

- А в милицию не обращался?

В опорном пункте правопорядка стоял крик и ор. Две находящиеся в изрядном подпитии тетеньки бальзаковского возраста периодически стремились растерзать парнишку лет двадцати с физиономией, не обезображенной интеллектом, а милиционеры доблестно пытались их растащить и навести хоть какое-то подобие порядка. На нас, понятное дело, никто не обращал ни малейшего внимания.

В общем, после получасового наблюдения этой картины мы поняли, что тетеньки встретились почти случайно и решили посидеть, пообщаться. Купили бутылочку-другую портвешка и устроились в сквере на лавочке, потому как в кафе – гнусная обдираловка, и на эту сумму они смогли бы взять разве что грамм по сто. В общем, сидели себе, жизнь вспоминали, косточки знакомым мыли, как вдруг является это…(в качестве определения сущности молодого человека фигурировали практически все известные мне обороты русской ненормативной лексики) и начинает справлять малую нужду прямо рядом с ними.

Парнишка же объяснял, что он только что принял минимум литра два пива, а ведь организм-то не резиновый. А если какие-то… (его определения с точностью до пола и возраста полностью совпадали с дамскими) тут сидят и пьянствуют, то что же ему теперь, лопнуть, что ли?

Положение усугублялось тем, что сотрудникам органов требовалось составить протокол. При этом каждая реплика, ответ на любой вопрос, заданный одной из сторон, приводил к новым покушениям на оппонентов. И так – по надцатому кругу.

- Извините, - робко произнесла Маринка. – Кто-нибудь мог бы нам помочь?

- Я-а-а! – радостно вскинулся милиционер с погонами лейтенанта, а остальные только скривились от досады на собственную нерасторопность.

Мы прошли в соседнюю комнатушку.

- Так, что у вас случилось? – лучащийся энтузиазмом лейтенант приготовил несколько листков писчей бумаги, достал ручку.

- Видите ли, - Маринка бросила на меня быстрый взгляд, взяла инициативу в свои руки и принялась более-менее связно излагать произошедшее.
А мне оставалось только наблюдать за тем, как постепенно стекленели глаза милиционера, и в них поселяелась непреодолимая зависть к коллегам, имеющим дело с обычными, психически здоровыми пьянчужками.

- Понимаете, тут у нас такое дело… - слуга закона бекал, мекал, шумно вздыхал и, по всей видимости, с трудом удерживался от желания набрать «03».

- Пойдем отсюда, - вздохнул я. - У людей и без нас забот хватает.

Маринка – просто чудо, приехала вечером ко мне домой. Ну, пива взяли. Сидим, потягиваем себе потихоньку в полнейшем унынии. Я молчу, как рыба об лед, а она только тихонько вздыхает. Вдруг – звонок в дверь. Заявляется какой-то парень, морда которого мне смутно знакома. Только вот никак не могу вспомнить, где я видел эту наглую ухмыляющуюся рожу. Дать промеж глаз, что ли?

- Чего уставился? – осклабился тип. – Так и будем стоять на пороге, да?

- Ты – кто?

- Кто, кто… - он развернул меня к зеркалу и сунул свою физиономию рядом, - Смотри!

Ё-моё! Только сейчас я понял, где я его видел: именно там, в зеркале, каждый день, когда брился. Он был точной копией меня самого, только, в отличие от моей постной хари, его ряшка светилась довольством.

- Ну, догнал?

Я только ошалело помотал головой.

- А еще объявление в газету давал, в милицию ходил, - откровенно издевался он.

- Так… Так что, ты – это оно?!

- Наконец-то! – он повернулся в сторону оторопевшей Маринки и отвесил шутовской поклон. – Разрешите представиться! Я – веселая половинка господина Макса, его, так сказать, чувство юмора!

- Так где тебя, гада, носило?! – взорвался я.

- Ну, не кипятись! Праздник на носу, первое апреля. Вот мы с ребятами и собрались: сам понимаешь, спланировать кой-чего надо, организовать. Думал, ты и не заметишь. Ладно, давай объединяться. Вы, Мариночка, отвернитесь, пожалуйста, а ты закрой глаза и постарайся максимально расслабиться…
На меня будто накатила какая-то волна, и уже через мгновение мир засиял яркими красками, а жизнь стала прекрасной и удивительной.

Когда я вышел из душа, Маринка уже устроилась в кровати.

- Что-то ты трусоват, - разочарованно произнесла она.

- Ну, это – не проблема! Сейчас сниму, и все будет в порядке. А тебе разве не нравятся мои трусы?

- Эти, с пуговичками? Смешные… Но облегающие лучше.

- Облегающие, говоришь? Это зверь есть такой, облигатор называется. Живет в болотах Флориды и продает облигации.

- А кто такой тогда аллигатор? – улыбнулась она.

- Аллигатор? Совершенно несерьезное существо. Он только лягается.

- А жираф? А бегемот?

- Жираф? - я на секунду задумался. – Помнишь, микроавтобус такой был, «РАФ»? Так вот это – точно такой, только жирный. А бегемот – это тот, кто все время бегает и на бегу все проматывает.

- Да снимешь ты когда-нибудь эти свои трусы?! – потеряла терпение Маринка. - Или они тебе чрезвычайно дороги?

- Ну, если бы были дороги, я носил бы их на голове.

- А разве – не носил? Я же помню ваше любимое общажное развлечение: напяливать трусы друг другу на башку!

- Я же – не себе, я – другим, - пожал плечами я.

- Ага, ты был альтруистом.

- Нет, аль-трусистом, - хмыкнул я и выключил свет.

А где-то на самом донышке души сладко посапывало, свернувшись калачиком, мое чувство юмора. На сегодня его работа была закончена.

Март 2003,
Стокгольм.

Будни агентов

Помещение агентурного отдела было довольно большим и каким-то казенным, неуютным. Разнокалиберные столы и стулья, приткнутые кое-как по углам и вдоль стен, только усиливали впечатление казармы, которое не мог скрасить даже обретающийся на угловом столе одинокий компьютер. Собственно, такое ощущение в некоторой степени было верным: агенты – не те люди, которые будут торчать весь день в офисе, украшая свой рабочий стол милыми безделушками и семейными фотографиями. Тут уж, как говорится, волка ноги кормят. Вот и получалось так, что просторная комната, в просторечии именуемая «волчарней», практически всегда пустовала.

Но не сейчас. Вопреки обыкновению, в агентурном отделе находились четверо.

В углу, уткнувшись в монитор, сидел худющий и долговязый Сэр, одинаково хорошо разбиравшийся в компьютерных технологиях и иностранных языках. Справа от двери попивал кофе, закинув ноги на стол, обаяшка и любимец женщин Пупсик, специалист по торговым и экономическим вопросам. Мама и Вервольф обретались у дальней стены, потому что оба были форменными психами и не могли сидеть спиной к двери. Специалист по бронетехнике Вервольф после армии какое-то время работал крупье в казино, и сейчас он лениво, но изящно, с треском, тасовал многочисленные визитки клиентов. А Мама раскладывала на обшарпанном столе чудовищных размеров игрушечных насекомых – подарок сыну. Она, хоть по-прежнему лучше всех стреляла и имела коричневый пояс по дзюдо, уже была старовата для агентской работы. Но, несмотря на возраст, ее не переводили на более спокойную должность исключительно из-за редкого умения убеждать людей и находить с ними общий язык.

Эти четверо были лучшими. Точнее, им просто не было равных, и именно поэтому они, выполнив все задания, уже давно сидели здесь, дожидаясь Шефа для отчета, расчета и согласования дальнейших действий.

Обстановка постепенно накалялась. Все анекдоты были рассказаны, а появления Шефа не предвиделось.

- Кофе хотите? – предложил Пупсик.

- Уже и так кофеин из ушей капает, - буркнула Мама. – Ну, когда он явится, чес слово?!

- Повбывав бы, - добавил Вервольф. – Вся работа из-за него встала.
Сэр пожал плечами и принялся набивать трубку:

- Пошли покурим, что ли?

Но в этот момент дверь отворилась, и в «волчарню» влетела диспетчер Инночка:

- Можно, я от вас позвоню? А то у нас на одном телефоне – И-нет, на другом – факс, а меня клиент ждет!

Только она начала набирать номер, как Вервольф оставил в покое визитки, сгреб у Мамы игрушечную энтомологию и двинулся к Инночке.

- Здравствуйте, - щебетала она. – Да, это Инна. Мы оформили договор…

Вервольф аккуратно положил на этот самый договор шершня.

- А-а-а-а-а! – Инночка заорала иерихонской трубой. – Нет, простите, это я – не вам. Так вот, договор…

Вслед за шершнем последовал изумрудного цвета богомол. Как ни странно, с тем же успехом. После саранчи и таракана клиенту, по всей видимости, надоело выслушивать вопли и последующие пояснения. До сути договора так и не дошло.

- Трубку бросил… - пробормотала Инночка. – Идиоты! Ну, что я теперь Шефу скажу?!

- Ну, когда он появится, этот случай станет уже достоянием истории, - философски заметил Сэр, заканчивая набивать трубку.

- Кретины!!! – взвизгнула девушка и вылетела за дверь, от души шваркнув ее о косяк.

- Нервная у нее работа, - сочувственно произнесла Мама, пряча насекомых в сумку. – Ну, что? Может, и правда – покурим?

Все четверо двинулись в курилку, прихватив с собой кофе.

- Хорошо! – восторженно произнес Пупсик, отхлебывая из огромной кружки.

- Мыгы, почти что приход, - мрачно кивнул Вервольф.

- Розового крокодила еще не видишь? – поинтересовался Сэр.

- Это – не к нам, это – к наркоманам, - автоматически отозвалась Мама.

Анекдоты, как в том анекдоте, можно было уже нумеровать.

- А что? – неожиданно оживился Вервольф. – Пошли к компьютерщикам – поищем у них розового крокодила! Они у нас люди сурьезные, надо же их как-то отвлечь!

В соседнем с «волчарней» помещении все было заставлено техникой и забито сосредоточенным, работающим народом. Когда агенты принялись передвигать мебель и заглядывать во все углы, периодически спрашивая друг друга: «Ты не видел? – Нет, а ты?» – сначала это было воспринято как досадная помеха. И только потом уже посыпались вопросы:

- Что вы ищете?

- Что случилось?

- В чем дело?

Больше всех любопытствовала Инночка, но агенты только отмахивались, продолжая поиски. В итоге минут через пять уже никто не мог заниматься ничем путным. И не мудрено: Мама залезла под чей-то стол, вещая, что «и здесь его нет», Вервольф отодвинул одного из ребят прямо со стулом, а Пупсик принялся рыться в шкафу с документацией.

Когда всеобщее напряжение достигло апогея, Сэр как бы невзначай произнес:

- Да, вот, тут к вам забежал розовый крокодил, мы его и ищем. Не видели?

- А-а-а-а-а! – завопила во всю мощь Инночка. – Лена-а-а! У тебя крокодил под столом!

Та услышала только ее вопль. С визгом и проворством, совершенно неожиданным для ее комплекции, она мгновенно запрыгнула на стол, своротив монитор. В шикарном броске Пупсик поймал его возле самого пола, вызвав дополнительные овации.

- Что тут происходит?! – во всеобщем гаме сложно было расслышать рассерженный рев неожиданно появившегося Шефа. – Что за бардак?!

- Мы розового крокодила ищем, - Инночка, простая душа, ответила чистую правду.

Глядя на Пупсика, сжимающего в объятиях моник, и на вылезающую из-под стола Маму, Шеф понял все.

- Та-а-а-ак, - протянул он. – Господа агенты развлекаются! Вместо того, чтобы рыть землю в поисках заказов, вы мешаете работать остальным! По всей видимости, вас уже не интересуют проценты от сделки, а?

В наступившей тишине громом прозвучал стук в дверь.

- Простите, это издательско-полиграфическая фирма «Радуга»?

- Да, - обернулся к вошедшему шеф. А вы по какому вопросу?

- Да вот, хотели бы разместить у вас заказ на сто тысяч листовок, а еще календари, буклеты и всякое остальное.

От такого объема у Шефа перехватило дух.

- А какую организацию вы представляете?

- Туристическую фирму «Розовый крокодил»…

И зачем его, спрашивается, было искать?


Март 2003,
Стокгольм

© Елена Горбачевская (Elena Gorbachevskaja)
Опубликовано с любезного разрешения автора

på svenska
Русско-Шведский словарь для мобильного телефона и планшета. 115 тыс слов
Каталог ссылок

В Стокгольме:

16:01 25 июня 2022 г.

Курсы валют:

1 EUR = 10,629 SEK
1 RUB = 0,184 SEK
1 USD = 10,109 SEK

Рейтинг@Mail.ru

Яндекс.Метрика
Svenska Palmen © 2002 - 2022