Елена Горбачевская

Рассказы о жизни в Швеции

Содержание:

Mycket stor fisk* (Особенности шведской рыбалки)

«Маленький остров»

Mycket stor fisk* (Особенности шведской рыбалки)

Посвящается моему мужу.

Солнышко напилось апельсинового соку, отяжелело и принялось взбивать пух облаков – устраивать себе на ночь постель. Жара спала, и от безмятежного озера тянуло свежестью. Густую и вкусную тишину нарушали лишь всплески рыб да голоса птиц.
Красотища какая!
Здорово, что мы все-таки выбрались на рыбалку всей компанией. Мы-то с Сережей, с моим мужем, проделывали это частенько, он вообще заядлый рыболов, а вот наших друзей, Лену и Диму, вытащили в первый раз. Нашему сыну Сане как-то не передалась отцовская страсть, и он составлял нам компанию очень редко. Зато сегодня бросал спиннинг с поразительным энтузиазмом.
Кроме непосредственно рыбалки в программе было поджаривание сосисок на гриле с последующим их поеданием под пиво. С погодой повезло просто сказочно, так что вечер обещал быть замечательным во всех отношениях.
Но это – потом. А пока – рыбалка!
Весь берег зарос лесом, и только в тех местах, где из озера торчали скалы, можно было подойти к воде. И, если для ловли на спиннинг глубина у берега не имела значения, то для удочки стоило бы выбрать место поглубже.
Вот поэтому я отделилась от всей остальной компании и устроилась на огромном валуне, возвышавшемся из воды метра на три. Если смотреть на него сверху, то кажется, что спуститься практически невозможно – того и гляди, навернешься в воду – его склон уходил вниз под углом не менее 60 градусов. Но, как показывал опыт, при определенной сноровке можно было довольно ловко карабкаться вверх-вниз, а щели и выбоины у самой кромки воды позволяли с максимальным удобством, прямо под руками разложить наживку и пристроить баночку пива.
Только я принялась разматывать удочку, как подошла группа таких же рыболовов-шведов, которые с неодобрением и надеждой уставились на мои манипуляции: а вдруг я уже собираюсь уходить? Зная их некоторую бесцеремонность, я поспешила на кривом и ломаном шведском объяснить, что нас тут будет много, что я жду других людей. Они поникли пошли дальше по берегу.
Ну, а я, поплевав на первого червячка, закинула удочку и принялась наслаждаться природой.
А что? В том, что я тут была совершенно одна, были определенные преимущества: можно было не только полюбоваться на озеро в тишине, но и скурить втихаря сигаретку-другую без того, чтобы натолкнуться на осуждающий взгляд мужа.
Красота!
Пара белых лебедей, словно появившись из сказки, несколько раз облетела вокруг озера с тревожным курлыканьем, а потом опустилась у противоположного берега, разбив волнами сонное зеркало. В камышах возилась утка с выводком из семи подросших утят. Помнится, в прошлый раз на этом же самом месте подрастающее поколение водоплавающих совершало чудеса прожорливости: утята хватали хлеб прямо у меня из рук, потешно прихватывая клювами за пальцы, а потом семенили по камню вниз к воде – запить. И тут же взбирались обратно за новой порцией. В конце концов они так намочили камень, что, пытаясь забраться на него, соскальзывали и плюхались обратно в воду. Потешные такие!
Красота…
Красота-то красота, только вот поплавок стоит, как замороженный.
Я закурила сигаретку, отхлебнула пива.
Может, наживку сменить?
Скатала комочек хлеба, насадила на крючок. Дело вроде бы пошло получше – поплавок стал тихонько пританцовывать.
- Ну, как дела? – раздался сверху голос Лены. – Смотри-ка, у тебя вроде как кто-то кормится!
- Да, - махнула я рукой. – Мелочь. Видишь, даже поплавок утопить толком не может. Давай ко мне, не бойся!
Лена с опаской посмотрела вниз, потом на свои кроссовки, но все же принялась осторожно спускаться.
- Слушай, а тут глубоко? – спросила она.
- Изрядно. Вот, смотри! – я вытащила удочку. – Видишь, метра полтора, а поплавок стоит себе!
- Ой, зачем ты вытащила? У тебя ведь клевало!
- Ага, клевало! Видишь? – я показала на почти нетронутый комок хлеба. – Так она будет клевать до Нового года, я лучше еще разок в другое место заброшу. Голову пригни!
Я размахнулась и забросила метров на пять от берега, а потом стала постепенно подтягивать поплавок к зарослям кувшинок, где по всем законам рыбалки просто обязана была находиться рыба. И не эта мелочь, а настоящая, крупная. Линь или лещ.
- Ну, что, девушки, не заскучали? – к нам подошел Сережа. – Я тут решил вам компанию составить!
- Ну, вот, опять будешь своей блесной мне всю рыбу распугивать, - пробурчала я.
- Я тихонечко, - виновато улыбнулся он.
- Ну, ладно, вы тут ловите, а я пойду к Диме, а то ему там скучно, - откланялась Лена.
Сережа принялся размахивать спиннингом направо-налево, но, увы, без какого-либо результата. К собственному удивлению, я поймала пару плотвичек. Небольших таких, с ладошку. Но ведь это – не то, за чем я сюда пришла! Сережа так даже вовсе на поплавочную удочку не ловит – неинтересно. Вытащить щучку килограмма на три-четыре, а то и больше – другое дело!
И все-таки я решила снова насадить червя – вдруг подойдет кто-то серьезный?
И в самом деле. Только стоило мне забросить, как поплавок принялся танцевать. Не подрагивать еле заметно, а конкретно приплясывать, описал круг и пошел вглубь. Вот она!
Я подсекла по всем правилам, удилище изогнулось - судя по всему, там билось что-то существенное. Ну!
Я не смогла сдержать вздоха разочарования, а Сережа – смеха. Растопырив плавники во все стороны, на крючке дергалась крошечная рыбешка, даже меньше поплавка.
- Вот тебе и лещ, - ухмыльнулся Сережа.
Я только уничтожающе посмотрела в ответ. Да, эта рыбка действительно могла бы стать лещом. Через пару-тройку лет. Если не сожрет какая-нибудь непойманная Сережкой щука. Я отцепила малыша и бросила в воду. Детей не едим.
Вскоре Сереже надоело впустую бросать спиннинг:
- Пойду я снова туда – там вроде бы все-таки получше.
- Ну, давай, - пожала плечами я и снова осталась в одиночестве.
Ну, и что ей надо, этой рыбе? Уже ведь и прикормила, раскрошив черствую булку, а все если и берет, то мелочь какая-то. Ладно, попробуем снова хлеб.
Только я отхлебнула пива и решила закурить сигаретку, как поплавок стал вести себя весьма энергично. Прыг, прыг – и пошел! Я подсекла и… Неужели! На моем крючке, переливаясь чешуей, красовался довольно приличный, не менее полукилограмма, лещ!
Не спеша я подняла удочку и только было хотела взять рыбу, как та дернулась, изогнулась и… спрыгнула с крючка на камень!
Не-е-е-ет!
Это были доли секунды. Лещ скакал по камню, а я пыталась схватить его, не выпуская удочки из рук, и совершенно не заметила, как мы оба неумолимо приблизились к воде. Где у него как у местного уроженца, понятное дело, было значительное преимущество. Насмешливо блеснув серебристым бочком, мой полукилограммовый красавец улизнул. Хорошо, хоть язык не показал.
И только тут я поняла, что висю по самое… Ну, как в том фильме: «Вам по пояс будет» в воде, совершенно непонятным образом цепляясь за выступы камня. Хорошо было бы выбраться обратно, только вот как?
Мое левое колено упиралось в крайнюю правую выбоину, правой ноге опоры не было. Кричать – не услышат, да и не солидно как-то. По телефону позвонить – так это надо руки отпустить, хотя бы одну, чтобы достать аппарат из кармана. А в правой у меня и так – удочка!
Нет, я вовсе не боялась утонуть – я плаваю очень даже прилично. Просто в карманах находилось довольно много вещей, купать которые не стоило: тот же телефон, пульт сигнализации от машины, сигареты, в конце концов. Хорошо хоть, новенькие «Кандино», которые я окунула вместе с рукой, воды не боялись.
Мокрые джинсы и кроссовки скользили по камню как по льду, уцепиться было не за что. А я еще подсмеивалась над бедными утятами! После надцатой попытки мне удалось кое-как переместить левую ногу и опереться о выбоину носком правой, ну а потом уже и выползти целиком из воды. Боюсь, я не сильно напоминала в этот момент Афродиту.
Стоя на четвереньках, я подняла голову. Вверху, на тропинке, толпились давешние шведы и с любопытством взирали на меня, по всей видимости, размышляя о том, не нужна ли мне помощь: наверх вытащить или наоборот, в воду подтолкнуть? Не знаю, сколько времени они наблюдали за моими телодвижениями, но при флегматичности и медлительности, присущей их нации, могло оказаться и так, что они видели весь спектакль целиком. Так что я могла бы с легкостью сплавать на тот берег, пока кто-нибудь из них не решился бы на более активные действия.
Нет, ну почему у них рыба не такая же тормознутая, как они сами, а?
Я проползла еще немного и смогла, наконец, выпрямиться. Шведы продолжали наблюдать, наклоняя головы то вправо, то влево – так обычно собачки рассматривают что-то непонятное и интересное.
И что теперь, в «гляделки» с ними играть? Чтобы как-то объяснить ситуацию, я произнесла:
- Mycket stor fisk!
Любопытство в их взглядах сменилось недоумением. Вряд ли из-за моего произношения – когда я их погнала отсюда, они меня прекрасно поняли. По всей видимости, у них были несколько другие представления о способах ловли рыбы, даже очень большой, которые не включали в себя ныряние за ней в воду прямо в одежде и с удочкой.
- Mycket stor fisk, - повторила я и развела руки примерно на тридцать-сорок сантиметров, изрядно приврав размер улизнувшего красавца. - Mycket stor!
После этого заявления их взгляды и вовсе стали настороженными. По всей видимости, они поняли, какого рода помощь мне нужна, но соответствующих дипломированных специалистов среди них не оказалось, и поэтому они повернулись и тихонько потопали дальше по тропинке.
А я?
А что – я? Я уселась на камень, достала из кармана сигареты, с удовлетворением отметив, что они сухие, и закурила. Для очистки совести снова забросила удочку, и снова мелочь принялась теребить насадку. Понятное дело, моя «очень большая рыба» уже очень далеко отсюда! Вскоре весьма кстати подошел Санька и помог мне выкрутить джинсы.
Солнышко уже садилось, и пора было идти разжигать гриль.
Когда мы уже наелись-напились, и наш пикник определенно попал в категорию удавшихся, все присутствовавшие сожалели только об одном – а именно о том, что не видели главного представления с моим купанием. И с последующими попытками объясниться со шведами.
Дома я первым делом выпила водки – шутка ли, проходить весь вечер в мокрых штанах и хлюпающих кроссовках, приняла ванну и улеглась в постель. Однако, стоило мне только закрыть глаза, как зеркальную гладь озера разбивали круги от приплясывающего поплавка, он сам уходил в глубину, а я просыпалась от собственного крика: «Mycket stor fisk!»
И все-таки я поймаю ее, мою большую рыбу!
------------------------------------------

 *Mycket stor fisk (шв.) - очень большая рыба

12 июля, день рыбака,
Стокгольм.

«Маленький остров»

- Алена, Борода попросил отвезти его с мамой в порт, - как-то чудесным летним утром сказал мне Сережа, мой муж. – Он поедет на пароме без машины, и поэтому надо бы помочь…
- Какие проблемы? – пожала я плечами. – Отвезем. А ты знаешь точно, как к нему домой доехать?
- Вообще-то нет. Но мы договорились встретиться у метро «Лилихолмен», он покажет дорогу.
- А, тогда – прекрасно! – кивнула я. – В котором часу?
- В три.
Вопреки обыкновению, мы не опоздали, даже приехали чуть раньше. Понятное дело, Бороды еще не было. Что ж, подождем.
Я загнала машину на парковку и вышла.
Прямо передо мной была станция метро, название которой переводится со шведского как «Маленький остров». Тут же, это обычно для Стокгольма, был выстроен торговый центр, находилась автобусная станция. И все это – без малейшего ущерба для природы: вокруг росли деревья, кустарники. Даже незаконченная стройка, и та утопала в зелени. Красота!
Мой взгляд расслабленно скользил по сочной, успокаивающей нервы изумрудной листве и вдруг наткнулся на что-то вообще несообразное: прямо среди тихонько шелестящих под ветерком листочков торчала… огромная, укормленно-розовая жопа! Нормальная, человеческая и даже на первый взгляд совершенно живая, но при этом абсолютно одинокая, без других частей тела.
Все понятно, подумала я. Глюки. Причем средь бела дня и вне злоупотребления алкоголем – за рулем все-таки. Значит, дело плохо. Значит, к врачу…
- Сережа-а…- с последней надеждой я потянула мужа за рукав. – А что это там?
- Как – что? Жопа! – ничтоже сумняшеся, ответствовал он.
Уже легче. К врачу можно и потом.
- А что она там делает?
- А я откуда знаю? – он посмотрел на меня с таким видом, будто именно я туда ее и воткнула.
А задница тем временем продолжала в полном одиночестве красоваться среди кустов и деревьев. Как картина в раме. «Единство флоры и фауны», художник неизвестен. Мог бы получиться хороший герб для Белоруссии – попа, причем достаточно полная, в обрамлении веточек!
Интересно, подумала я, а ведь в русском языке существует огромное количество слов и выражений для обозначения этой части тела, гораздо больше, чем для других, значительно более важных, включая голову.
Да, но это роскошное седалище было каким-то уж на редкость самостоятельным. Настолько, что даже язык не поворачивался назвать его частью тела!
Я принялась внимательно изучать вывески торгового центра: дурацкое воспитание не позволяло уставиться на чудо природы во все глаза – в самом деле, эка невидаль – голое очко!
Впрочем, такое автономное – и в самом деле диковинка, и я снова скосила взгляд на это чудо и вздохнула с облегчением: спокойно и неторопливо над пятой точкой стало вздыматься остальное тело, а именно – несколько обрюзгший мужской торс. Тут же все встало на свои места: дядя, похоже, зашел в кустики, но не рассчитал их высоты. То есть они ему были по… Ну, в общем, по нее самую, а в тот момент, когда мы на него посмотрели, он как раз наклонился.
- Интересно, что он там делает? – пробормотала я.
- Не знаю, - пожал плечами Сережа. – Смотри-ка, носки снимает зачем-то. Слушай, а, может, он просто того, не добежал, а?
- Ну, знаешь, - покачала головой я. – Это ж как надо «не добежать», чтобы уделать не только штаны, но и носки, да еще и майку в придачу!
И на эксгибициониста не похож, подумала я. Тот бы не преминул полюбоваться на впечатление, а дядя так и остался обращенным филейной частью к публике в нашем лице.
Между тем тело стало постепенно облачаться. Причем, похоже, в том же порядке. По крайней мере, начал он именно с носков, и уже потом натянул трусы, спортивные штаны и майку. В конце концов, дядя как ни в чем не бывало вышел из кустов, поплелся на остановку и принялся изучать расписание автобусов.
- Да-а-а, - глубокомысленно протянул Сережка. – Если рояль в кустах – символ неправдоподобности, то что уж тогда говорить о голой заднице? Ладно, давай в машину, вон Борода подъезжает!

4 сентября 2003,
Стокгольм.

Елена Горбачевская

Copyright © 2003 Swedish Palm