Идея Русско-Шведской книжки
|
Попросту, это книжка про Швецию. Язык написания: русский, и многие действующие персонажи тоже русские. Манера написания: общественная, каждый
может добавить отрывок. Остается лишь учесть некоторые правила необходимые для согласования структуры:
Написание отрывка.
1. Ваш отрывок не может превышать размер в 1000 символов.
2. Один человек в течениe 1го дня может написать только один отрывок к имеющемуся тексту.
3. Отрывок, уже включенный в тело текста, может редактироваться автором на протяжении всего времени.
Пожелания и дополнения:
1. Когда Вы пишeте отрывок, реальность описываемого происходящего, по возможности, должна быть связана со Швецией.
2. Отрывок должен нести информацию, связанную с предыдущим текстом, написанным до
Вас.
3. Желательно, чтобы Ваш отрывок отражал Ваши представления о гармонии литературного произведения.
4. Каждый отрывок пишется в виде абзаца и содержит законченную мысль.
5. Модератор может видоизменять правила и редактировать отрывки, для улучшения сбалансированности механизма написания.
6. Если Вы не согласны с действиями модератора, то причины с обоснованиями можно обсудить в форуме.
ВСЁ.
Модератор: Afonya
|
Текст рассказа
Временное название: "
Бестолковые воспоминания
"
Всего добавлено 43 отрывков.
(43 new)
Семен нервно ёрзал на сидении в метро. В вагоне было совсем мало народу. Два негра, швед в очках, и женщины. Но расслабиться было трудно от другого: не покидало беспокойство за отсутствие манадкурта. Это мешало сосредоточится на приятных воспоминаниях вчерашнего вечера. С вечера, до сегодняшнего утра, жизнь текла беззаботно и насыщено. С девушкой, у которой он гостил, было легко всегда. Не обязывало и не утомляло. Целый вечер сидел под вниманием ласки и обкуренности, а утром встал и забыв цепочку, побрел к первому метро. Домой.
Когда Женя проснулась, то до прихода Байрама оставалось часа два. Зеркало выглядело как-то мутно, а на коробочке ниже, лежала цепочка. Женька вспомнила, как вчера сама порвала ее, когда неаккуратно обхватила Семена за шею. Теперь она встала и направилась на кухню. Цепочку машинально смахнула рукой и положила в карман халата. На кухне, до прихода Байрама, тоже надо было кое-что прибрать со вчерашнего. По бытовой части, Байрам являлся педантичным мужем, а Женя не любила подколки. Тем более, что Байрам делал их тонко, по-армянски.
Байрам подъезжал к стоянке, любопытно оглядывая незнакомую машину, стоящую на обочине. Что-то, последнее время в это место, часто ставят машины. Сначала, какие-то парни с соседнего husbolag'ета, ставили по ночам. Теперь еще кто-то. Но больше всего, сейчас волновала его жена. Он чувствовал ее безразличие.
Байрам припарковался и вышел из машины. Привлек возглас сзади. Один из тех парней, про которых он вспомнил в связи с обочиной, сейчас стоял у незнакомой машины и показывал пальцем на окно его кухни..
Байрам поднял голову и увидел Женю, мелькающую перед окном в довольно нескромно распахнутом халате. Внезапно в окно высунулась полная, с ярко красными ногтями, рука Женини, и на землю посыпался какой-то мусор. Байрам подошел поближе и увидел окурки, напоминающие то ли Беломор, то ли самокрутки. "Но ведь она не курит?!" - удивленно подумал Байрам и почувствовал нарастающую ярость и ревность. Он даже не оглянулся на парней, которые так неудачно привлекли его внимание и бросился к двери подъезда.
Женя вернулась в спальню и села на кровать. Дверь в спальню она оставила открытой. Отсюда можно было видеть как войдет Байрам. Женя думала о своем поступке и улыбалась: "Как совокупность простых жизненных вещей может менять отношение человека к ситуаци".
Она представиляла, как горячий человек, с кавказским темпераментом, ворвется в квартиру, увидит ее. Их будет разделять метров 10. Но он наверно станет снимать обувь, а это займет некоторое время. "Человек не может быть яростным, когда занят столь незатейливым процессом" - думала Женя и улыбалась. Вот тут она и подойдет к нему. Станет рядом, прислонится спиной к зеркалу и будет смотреть на Байрама, так нежно, беззащитно и вожделенно, что тот забудет раздражение. Единственное, что останется в нем, это резкость движений. Но, как-раз резкость движений и будет нужна в этот момент, что-бы обхватить ее, сдернуть халат...
Во входной двери щелкнул ключ.
Одному только богу известно какие мысли пронеслись в голове у Байрама, пока он бежал по не удобной винтовой лестннице. Он был так поглащен своими мыслями, что не замечал куда ступает. На последней ступеньке его нога предательски соскользнула и Байрам почувствовал резкую боль в суставе, которая бывает только при серьёзном вывихе ноги. Опираясь на стену Байрам доковылял до своей двери, немного замешкался вставляя ключ в замочную скважину, а затем резко повернул его.
Когда расспахнув дверь он встретил её взгяд он понял, что выяснять что-либо - беспоезная трата времени. Почувствовав прилив отвращения, она вильнув бедрами, удалилась в ванную комнату.
Глаза Байрама налились кровью от бешенства, не отдавая себе отчета в том, что делает, он схватил тяжелый металлический подсвечник, стоящий на столике в прихожей и, превозмогая боль в ноге, последовал за Женей. Как раз сегодня Байрам собирался заменить сломанный замок на двери в ванную, но сейчас он даже не вспомнил об этом и рывком распахнул дверь. Он увидел свою жену, ее мясистые колышущиеся телеса, которые этой ночью принадлежали кому-то другому, ее суетливые руки с ярким облезшим маникюром. Байрам ощутил нагретый вспотевшей ладонью металл подсвечника и с силой ударил им Женю в висок. Она посмотрела на него сначала удивленно и испуганно, а потом ее глаза стали заволакиваться пленкой, как у мертвой птицы, она схватилась руками за голову, пытаясь остановить поток крови, а потом упала к ногам мужа, дернулась несколько раз и затихла.
Событие еще не осмыслилось должным образом, а по волосатому телу Байрама начинали пробегать судорожные лошадки страха. За время жизни в Швеции он отвык от шума, криков, выстрелов и драк. Остался лишь кавказский темперамент. Последний раз, подобное ощущение он испытывал в Армении, когда землетрясение содрогало Ленинокан. Но событие, порождавшее настоящее чувство, было несравнимо сильнее. Перед лицом этого проишествия он был совершенно один. Вспыльчивость не давала состредоточиться, а рационализм уже гложил мыслью: "Что делать дальше?"
Эта мысль, словно пробивалась из под корки подсознания... "Нет, этого не может быть, это просто дурацкий сон! Это не может происходить со мной! Но почему, Боже!?" Теперь страх и обида неслись с огромной скоростью, готовять к столкновению с его, на миг открывшейся, душой...
Этот вопрос, эта навязчивый вопрос уже господствовал среди неясных мыслей, которые отметались почти мгновенно в силу своей наивности. Только едкая дымка, появившаяся невесть откуда, вокруг, и этот вопрос: "Что же делать?"
В дверь позвонили, и это заставило Байрама очнуться от жуткого оцепенения...
- Кто?! он вскрикнул, подпрыгнув к двери.
Но ответ не последовал. Только в щель для почты ввалилась реклама. Шаги за дверью испугано удалились.
Байрам давно так положительно не воспринимал рекламу. Он поднял с пола газету и буклет. Его нервное смятение, в связи со случившимся, рисовало неясные образы. Газета была переполнена красным цветом, вокруг кричали: "REA", и выпячивали цифры, из-за которых не видно было самой картинки рекламируемого. Буклет оказался на удивление аккуратным, ламинированная поверхность отображала станцию Стокгольмского метро в час пик. Байрам даже услышал плавный, меняющийся транс. Изображение глазами человека сидящего в метро. Он видит себя ярким и цветным. Каждая складка на рукавах - имеет оттенок, цвет, четкость.. Но все остальное: черно-белое пространство метро.. Люди сталкиваются, пробегают. Взгляд ни фокусируется ни начем. Бесцветный хаос, с яркой красной точкой. Это цвет излучаемый человеком, сидящим в другом конце платформы. Изображение приближается. Человек сидящий там, довольно яркий. Но главное - у него насыщено карие глаза. В них много цвета, и с каждой секундой приближения - все больше.
Изображение почти приблизилось к глазам. Виден кажный узор роговой каемки. Взгляд выворачивается. И теперь это взгляд человека с карими глазами. Все красочное, живое, люди, метро, четкие движения и насыщеная цветом динамика. Но странно. Видны свои серые руки, серое тело, мутные локоны волос. А впереди, в цветововом оружении мелькает выпадающе-бесцветная точка. Это невзрачная фигурка, сидящая в конце платформы. Мелькание окружающего расступается и изображение приближается к человеку сидящему в другом конце. Он немного мутнее чем окружающее, но привлекают его глаза... Они серые, бесцветные, почти мертвые. Они таке же, как собственное тело...
* * * * * * * * * *
Обладателем серых и бесцветных глаз был Семен. Но сейчас он уже ехал в вагоне, смотрел на гранитный туннель Стокгольмского метро. Семен думал о том, зачем шведы придумывают вагонам имена?. Тот в котором он ехал сейчас, звали: "Adam". Вагоны старых электропоездов были безымянными. У старых были только цифры. Шведское метро тяжело было назвать современным, таким же по уровню как в Париже, или в Москве. Только на пороге 2 тысячалетия, появились новые вагоны обтекаемой формы, которые ездили под собственными именами. Сначала их пускали по линиям только богатых шведских районов, потом постепенно они появились и на линиях обслуживающих районы иммигрантов.
Семен думал о метро, о вечере с Женькой, о приходе весны. Думал и гипнотично смотрел за окно, на мелькающие картинки гранитного туннеля по которому несся поезд. Смотрел и не заметил как заснул.
Во сне, Семен почувствовал прилив радости и везенья. Наверно это было связано с тем, что рука находившаяся в кармане куртки сжимала листочки лоттереи "Kenno". Лоттерея Kenno, была куплена два дня назад в Прессбироне на вокзале. Семен каждый раз вычеркивал семь одинаковых цифр(1, 4, 7, 40, 44, 47, 70). И так, еженедельно, он совершал маленький, традиционный обряд. Потом, по вечерам, включал телетекст и сверял результаты последних розыгрышей. Цифры еще ниразу не совпали. Но в этом и была их ценность. По мнению Семена, только таким образом можно было выйграть в эту лоттерею. Каждый день, отсеиваются всё новые и новые комбинации, а вероятность выпадения именно этой - становится все больше. Семен порой не помнил, куда он клал купленные листочки, т.к. знал цифры наизусть. А сейчас, спя в метро, он держал в руке и их. Подсознательно - ничего не могло нарушить его сон.
Кровь в висках Байрама сильно пульсировала. Немного успокоившись он осмотрел рану Жени и пришел к выводу, что она не глубока, а значит не смертельна. Но почему нет пульса? Схватив зеркальце он поднес его ко рту, оно помутнело. У Байрама отлегло от сердца, жива!
...Светящийся шарик бороздил вселенную, он искал пристанище. Вот он влетел в длинный узкий коридор с ячейками до потолка с обоих сторон и стал метаться от одной ячейки к другой, ища что-то или кого-то.
- Кто я? Рыба? Нет - это не мое! Кошка? Нет, и это не то! Живой шарик метался, а время шло. И вот наконец он ощутил что-то до боли родное, хотя не мог понять что. Он подлетел к этому предмету и узнал свое тело: ноги, руки, голова. Облетев его со всех сторон шарик засветился синим светом, увеличился в размерах и слился с предметом, став с ним одним целым. Вот оно - я человек! Женя тяжело застонала и открыла глаза...
Ванная комната в которой лежала Женя, была наполнена голубым светом. К верху дымка становилась бирюзовой. Во рту был металический привкус, как от удара током, а на кухне Байрам бормотал что то на родном языке. Больно совсем небыло, но произошли перемены в цветовом восприятия мира. Даже кровь на руке, выглядела темно-синей. Женя вспомнила Семена. Представились эротические моменты того, как вчера, он сидел около ванной, а она лежала в ней. Он окунал руки под пену, под водой прикасался к ее телу. Сейчас ей хотелось расслабится и лечь удобней, чтобы воспоминания стали еще реальней.
Женя вздрогнула. К ней окончательно пришло осознание произошедшего.
- Слушяй, я тэбя никогда ничего не просил. Ти мнэ хот раз помочь можеш? - было слышно как Байрам раздраженно разговаривал по телефону. - Просто увэзи её и всё. В лес, не зню. Куда хочеш увези. Возми мою машину, и по шоссе! Подалше! Главное, бистро надо.
Байрам включил вытяжку на кухне и разобрать что он говорит стало еще труднее.
- Да нет, какая скорая? Успокойся. Я тэбя как чэловека прошу! Не рассуждай! просто сдэлай!!
Байрам вышел из кухни в прихожую, по шороху становилось понятно, что он надевает куртку, держа в одной руке телефон.
- Да я еду. Скоро буду. Жди. Дам ключи, машину.. Да.. Погуляю сам пока. Короче, приэду погорим. Всё..
Дальше шорох надеваемых ботинок, и захлопнувшаяся дверь.
Женя осталась одна.
Немного посидев, она медленно поднялась, опираясь о стенку. Подошла к зеркалу. Увидев свое отражение, она поувстовла прилив ненависти. Сжав край раковины, Женя зажмурила глаза и издала отчаяный вопль. Затем медленно прошла в спальню, всречая запах слившихся не так давно страстных тел, подошла к гордиробу и раскрыв его сорвала с вешалки пару джинс. Натянув их на упругую попку, она с омерзением подумала о том, кто их ей купил.
Взяла свой мобильный, поменяла в нем карточку, небрежно кинув старую на пол. Сунув кредитку в задний карман и захватив ключи от машины, вышла из пропитанной похотью и отчаяньем квартиры......
Проходя мимо группы молодых людей, повиснувших на какой то машине, Женя почувстовала на себе любопытные взгляды. Она коснулась виска и подушечкой пальца почувствовала густую теплую жидкость, кровь еще не свернулась. Сдернув заколку с длинных волос женя прикрыла рану.
Заведя мотор, она одела очки на слегка припухшие глаза и нажав на педаль газа сорвалась с места. Машина подаренная Байрамом на свадьбу, неслась к центру города. За окном мелькали силуеты отаковавших город туристов. Не обращая внимания на все прелести летнего Стогольма Женя припарковалась за нк.....
Семен достал мобильный и набрал Женин номер. Трубку никто не снимал, а какой-то электронно-отмороженный голос, оповестил о том, что абонент времменно не доступен. Засунув телефон в карман куртки, Семен достал "Бленд Ультра" и чуть было не закурил прямо в вогоне метро. Им овладело странное предчувтвие чего-то неприятного. Перед глазами мелькали темноволосые люди, что способствовало учащению пульсации в висках. На руках выступил липкий пот, резким движением он провел лодошками по коленям оставляя след на джинсах.
Приближалась нужная станция. Семен потянулся к выходу.
Женя вышла из машины и слилась с потоком людей направляющихся к центральному входу всеми любимого и отнють не вседоступного "NK". Она точно знала в какой бутик ей надо...
Девушка стоявшая у новой коллекции "DKNY "вежливо предложила свою помощь, предварительно пристально осмотрев потенциальную покупательниу. Со словами: "Nej, tack. Jag klarar mig själv!" Женя занялась примеркой. Оглядев себя в зеркало, она подумала "какого черта я не пошла в "Hennes", там бы я могла скупить пол магазина за ети денги! хотя....Байрам платит, так что...."
Лицо продавщицы светилось и рассплывалось в голливудсой улыбке, оголяя творенья шведских зубных врачей.
– Женечка!– неожиданно услышала она возглас откуда–то из–за спины. Резко повернувшись, она увидела перед собой Маринку и Женькино лицо сразу утонуло в ее необьятной груди. Маринка была ее не то что подругой, а так... ну, приятельницей, что–ли... На самом деле Женя ее терпеть не могла, в Москве она бы эту вульгарную корову и на порог бы не пустила, но из–за нехватки русскоязычного общения приходилось встречаться и не с такими дурами. Они приехали в Швецию почти одновременно и познакомились на курсах шведского языка. Потом они часто ходили друг к другу в гости и Женька всегда удивлялась, как это Маринке удалось выскочить замуж за ее шведа – тихого, застенчивого и очень небедного чиновника в каком–то гос. департаменте. Сама Маринка ни тихостью ни застенчивостью не отличалась – проделавши в своем родном Саранске путь от продавщицы ларька до владелицы небольшой торговой сети она и вид и характер имела соответствующий.
«Черт, вот кого мне только не хватало сейчас!», злобно подумала Женя, и
быстренько растянула на губах фальшиво-приветливую улыбку.
"Вот только вчера тебя вспоминала - куда же ты пропала?"... Мысли растеряннно метались в голове, и никак не удавалось заставить себя начать светски-пустую болтовню.
От вчерашнего вечера в голове гудело, мысли никак не могли собраться в кучку и произвести на свет хотя бы одно связное предложение. Наконец то, после нескольких безуспешных попыток отрезвиться, Женя выдавила из себя: "А что, собственно, происходит? Где я?"
-- Как это где? В NK! Ты себя нормально чувствуешь? Что-то бледная немного.
-- А-а, плохо выспалась...
-- Что покупаешь? Кофточку? Я недавно купила себе такую кофточку в Solo! Шик-модерн!
"Шик-модерн... Тьфу, торгашка!" -- подумала Женечка. Маринка привычно съехала на обсуждение тряпок -- тема благодатная, но сейчас не до этого. Сейчас надо отвязаться от нее поскорее и купить несколько необходимых вещей. Домой Женечка возвращаться не собиралась.
Возьму все самое дорогое - думала Женечка. Но вдруг спохватилась, зачем мне это? Надо срочно обналичить возможно крупную сумму и уехать...уехать...куда?
Черт, в Рио-де-Жанейро, к-черту-на-рога! Он хотел меня убить, убить, договаривался с каким-то типом вывезти и бросить мое тело!
Быстро распрощавшись с болтливой подругой Женя выскочила из магазина. Ее шок был так силен, что она почти не чувствовала боль в виске, а в примерочной удалось стереть кровь, так что она выглядела почти нормально.
Код кредитной карточки был Женечке знаком, толстому мужу часто лень было выходить из машины у банкоматов, и он посылал за наличными жену. Набирались знакомые цифры, но черные мысли продолжали терзать Женю - Отелло недорезанный, с отвращением подумала она, черт меня дернул позариться на его бабки, на Швецию эту, хорошо хоть паспорт есть, я теперь вольная птица!
Но внезапно ее пронзила ужасная мысль - паспорт остался дома, а возвращаться туда Женечке ну никак не хотелось...
Что же делать?
Паника, страх и отчаяние,постепенно заполняло каждую клетку организма. Сердце начало отчаянно колотиться, руки и ноги стали сразу ватными и непослушными. Почувствовав приступ тошноты, Женька села на скамейку, обхватив голову руками и качаясь из стороны в сторону тихонечько завыла от безысходности своего положения, своей никчёмности и одиночества. Почему эта жизнь, так несправедлива к ней? Когда и где всё это это началось? Воспоминания сразу нахлынули на неё, унося её далеко назад в прошлое, когда она ещё была девчонкой.
Обычная советская семья -папа офицер, мама преподаватель музыки и маленькая сестрёнка. В доме всегда царила атмосфера тепла и уюта, несмотря на то, что отца часто не было дома. Мать всё своё свободное время отдавала детям: водила их в музеи и на концерты, никогда ни к чему не принуждая и не заставляя делать всё из-под палки. После окончания школы, за Женькой осталось право, самой выбрать учебное заведение и она, сама не зная почему, попёрлась..
Поступать на факультет искусствоведения, и неожиданно прошла по конкурсу. Студенческие годы пробежали быстро и весело, училась она не напрягаясь. Успела даже побывать замужем, но через пол-года вернулась домой - молодой супруг был приучен брать чистое из шкафа и самостоятельно открывать холодильник.
Свекровь капала ядом и перемывала посуду после Женькиной уборки. Родители не похвалили....но и не отругали за замужество.
Институт удалось закончить, но тут грянула перестройка. Женькин диплом не был нужен ни-ко-му, даже ей самой.
И Женька решительно отправилась в Москву. Прописавшись у престарелой родственницы в подмосковье, Женька без труда нашла работу в третьеразрядном музее - копалась там в запасниках фактически без зарплаты.
Она никого толком не знала в Москве - все ее сотрудницы являлись дамами предпенсионного возраста, обременненные внуками и болезнями. Семья, друзья и сокурсники остались там, в городе ее детства. Ей даже пойти было некуда, денег и так катастрофически не хватало. Что-то конечно присылали из дома, но она снимала комнату, а квартплата, да и цены расли так быстро, что настал день и Женя с ужасом подумала, что придется идти торговать в коммерческую палатку.
Так и случилось, правда вместо Сникерсов, Юппи и презервативовов ей посчастливилось торговать цветами. Розы, гвоздики, тюльпаны, нескончаемым потоком ехали из Нидерландов и распрадавались на улицах Москвы. Женя не раз удивлялась чудесам голандской биотехнологии: среди земы, свежие, благоухающие букеты, которые начинают увядать только после того, когда их продашь. Так ей казалось, так и шутил шеф когда по утрам выгружал коробки с цветами из в своего старого микроавтобуса. Время шло, жизнь по прежнему была пресной, муж пил, цветы пахли, а шеф каждые три недели приезжая из Голандии, рассказывал о том, какие чудаки живут в Европе.
И вот однажды, в слякотный ноябрьский день, замерзнув до предела и спеша выпить кофе в ближайшей забегаловке Женька подскользнулась и оказалась практически под колесами роскошной иномарки. Оттуда, как черт из табакерки, выскочил белый от ужаса высокий мужик в красивом пальто, и бросился к ней. Женька замерла ожидая потока брани. Но он поднял ее с земли, деловито осмотрел со всех сторон , отряхнул как куклу и повез в американский медицинский центр. После осмотра, обнаружив, что все в порядке, мужик немного отошел, и представился
-Бо-Дерек. Б-б-будем знакомы.
Он немного заикался, и говорил со смешным акцентом . Он был швед.
Чтобы понять, что он швед, необходимо было одного единственного взгляда: высокий, светлые, чуть длинноватые волосы уложены в типичную скандикавскую прическу "только что с постели", несколько жесткие черты лица. Глядя на Женьку, его холодные серо-мутные глаза начали оттаивать. Кофе они пили вместе. Женька удивленно смотрела, как её новый знакомый одну за другой опустошал чашки кофе. Он говорил немного, расспрашивал Женьку про жизнь, семью, работу и через каждые пять минут переспрашивал, как правильно произнести её имя.
Через месяц они уже жили вместе, в его роскошной служебной квартире. Бо уволил ее из палатки, и Женька наслаждалась жизнью, домашним уютом, валянием в постели поздним утром. Она с наслаждением гоняла по рынкам, покупая парную свинину и свежие овощи и фрукты среди зимы. Бо не только не ограничивал ее в деньгах "на хозяйство", но и накупил роскошных, с Женькиной точки зрения, туалетов. И парфюм от Диора! И золотые сережки! Женька была влюблена, как кошка. Бо выглядел гладким и довольным. Его глаза совсем оттаяли, и показались Женьке голубыми...как ее мечты...
Бо тоже влюбился по самые свои шведские ушки! Он осыпал Женьку подарками, водил по ресторанам, клялся в любви и верности...Но однажды он пришел домой какой-то странный и сказал, что компания, на которую он работал, срочно вызвала его в Гётеборг. Женька смотрела на Бо мокрыми от слез глазами, расставание с ним было бы для нее невыносимо. Но, неожиданно для Женьки, а ,впрочем, и для себя Бо предложил поехать с ним. Уже через неделю Женька расставляла свои мягкие игрушки в огромном новом доме и изучала многочисленные магазины Нордстана и НК.
Получить в течении недели визу в чистую, сытую Швецию, в первой половине девяностых, это звучало чудом. Но Женька так и осталась провинциальной дурочкой, несмотря на время проведенное в Москве. Влюбленной и наивной. Бо говорил ей, что работает в шведской строительной фирме, имеющей крупные подряды от московской мерии, значит это была правда. А на странные звонки, или внезапные отлучки по-ночам ей и в голову не приходило обращать внимание. Это уже потом, много позже, переосмысливая все произошедшее, расставляя по-полочкам все события, вспоминая весь тот ужас, что она пережила, она поняла, что он был сотрудник разведки.
В поле зрения отдела, которым заведовал Бо, никогда не было каких-либо особых происшествий. С утра шведский 007 получал свою горсть писем и "срочных" сообщений, прочитывал, анализировал и бережно откладывал в дальний ящик стола. Затем доставал из кармана ключ (он всегда носил его с собой) и открывал маленький шкафчик для личных вещей, больше похожий на сейф. В этом шкафчике было все необходимое, если бы пришлось срочно бежать: мини-кофеварка, зубная щетка, снус, револьвер и, наконец, аккуратный сверток. Развернув бумагу, Бо к который раз открыл первую страницу и с упоением вслух прочел: "Graham Green. The Human Factor". Неспешная жизнь главного героя книги казалось Бо столь похожей на его собственную. У него отже был вечно опаздывавший помощник, Юнас, двадцатитрехлетний парнишка, который, как казалось Бо, просто не представляет себе, что такое разведка.
Vot-tak vot, dokatilis....Shvecija, Shvecija. Prava cheloveka, socializm, prodolzhitelnost zhizni. Skazki dla lohov - vse eto!!!
Snachala nado opustitsa tak, chtob potom uzhe ne podnjatsa. Nado sojti s uma, chtob uvidet horoshee zdes. Nado obmanivat i bit obmanutim. Nado nachat verit v to, chego net. Nado stat narkomanom. Nado perelomit svou polovuju orientaciu. Nado opustitsa moralno, chtob zazhit horosho v Shvecii. ChMO - Chelovek, moralno opuschenij!!! Hejå Sverige!
Этот документ, написанный латиницей на русском языке Бо получил сразу же по переводу в Швецию. Сопроводительная записка докладывала, что человек, написавший такое - крайне озлоблен и способен на многие негативные и даже опасные поступки. Со всем этим и предстояло разобраться Бо в первую очередь.
|
|